Еще раз об адвокатской тайне

Не так давно в прессе шла обширная дискуссия о возможности допроса адвоката в качестве свидетеля в уголовном судопроизводстве. При этом обсуждалось само понятие адвокатской тайны, состав данного понятия и его пределы. Могут ли быть обстоятельства, при которых адвокат вправе выйти за пределы адвокатской тайны? На сегодняшний день дискуссия ничем (что имело бы материальное выражение) не закончилась. Каждый остался при своём мнении. Между тем, практика показывает, что и на сегодняшний день случаи вызова адвокатов в качестве свидетелей по уголовному делу имеют место.
Совет АП СК в отчёте о работе за 2008 год («Вестник» от 31.12.2008 года) обращал внимание адвокатов, что в силу установленного пунктом 6 ст.6 Кодекса профессиональной этики адвоката запрета давать свидетельские показания, вызов адвоката, выполняющего функции защитника, одновременно в качестве свидетеля для дачи показаний по обстоятельствам, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей, является сложной ситуацией, касающейся соблюдения этических норм. С одной стороны, адвокат находится под угрозой возбуждения уголовного дела за отказ от дачи показаний по ст. 308 УК РФ. С другой стороны, он связан адвокатской тайной. В такой ситуации Совет рекомендует адвокатам обращаться за разъяснениями по поводу дальнейших действий в соответствии с подпунктом 19 пункта 3 ст.31 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».
Напомню, выше речь шла о вызове адвоката на допрос в качестве свидетеля по уголовному делу, т.е. в соответствии с положениями ст. 56 УПК РФ.
В то же время имеют место проверки прокуратурой заявлений граждан, в отношении которых ведется уголовное преследование, по поводу недобросовестного или ненадлежащего (с их точки зрения) осуществления защиты адвокатами (в основном по назначению). Указанные жалобы подаются обвиняемыми, подсудимыми и осуждёнными как непосредственно в органы прокуратуры, так и в суд во время судебных заседаний. В первом случае сами, во втором по поручению суда, органы прокуратуры проводят проверки указанных жалоб на основании закона «О прокуратуре РФ». В ходе данных проверок вызываются адвокаты для дачи объяснений (не свидетельских показаний) по существу жалобы. По результатам указанных проверок, как правило, принимаются решения об отказе в удовлетворении жалобы в связи с не подтверждением изложенных подателями жалобы обстоятельств. Материалы проверок приобщаются к материалам уголовных дел и используются для опровержения доводов обвиняемых о нарушении их прав во время предварительного расследования. Опять таки встаёт вопрос, должен ли адвокат давать объяснения или нет? Представители прокуратуры считают, что поскольку отобрание объяснений – не следственное действие допрос, то и нормы ст. 56 ч.3 п.2 УПК РФ о свидетельском иммунитете адвоката здесь не применимы и адвокат обязан дать объяснения по существу жалобы. Некоторые наши коллеги придерживаются такого же мнения и дают объяснения, некоторые нет (что, естественно, «нервирует» отдельных представителей прокуратуры). Моё мнение однозначно – не давать объяснения, ссылаясь на закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодекс профессиональной этики адвоката.
Зададимся вопросом. Вправе ли органы прокуратуры проводить проверки в отношении адвокатов по заявлениям их подзащитных по уголовному делу, если эти заявления не содержат признаков преступления? Данный вопрос нередко возникал у конкретных адвокатов палаты при осуществлении адвокатской деятельности. Для примера приведу следующие две ситуации:
Так, в городскую прокуратуру поступила жалоба от гражданина К. осуждённого приговором суда к лишению свободы. В данной жалобе осуждённый ссылается на то, что адвокат А. ненадлежащим образом осуществлял его защиту в стадии предварительного расследования (отсутствовал при выполнении следственных действий, уговаривал признать вину, настаивал на избрании особого порядка судебного разбирательства). Прокуратурой была инициирована проверка жалобы. Адвокат А. был вызван в прокуратуру для дачи объяснения по фактам, изложенным в жалобе. Однако, сославшись на адвокатскую тайну, адвокат от дачи объяснения отказался. Прокурором было направлено представление в адвокатскую палату для привлечения адвоката к ответственности. По результатам рассмотрения указанного сообщения, Совет палаты принял решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката ввиду отсутствия в его действиях состава дисциплинарного проступка.
Другой пример. В ходе судебного разбирательства подсудимый заявил, что признательные показания в стадии расследования даны им под воздействием уговоров адвоката С., защищавшего его в ходе предварительного следствия. Якобы адвокат убедил доверителя, что в случае дачи им признательных показаний, его освободят из-под стражи и предъявят обвинение по менее тяжкой статье. Для проверки данных доводов подсудимого обвинение ходатайствовало о вызове адвоката для допроса в качестве свидетеля. Судом в удовлетворении ходатайства было отказано. Тогда прокурор заявил ходатайство о проведении прокурорской проверки указанных подсудимым обстоятельств, в ходе которой в том числе опросить адвоката. Суд удовлетворил данное ходатайство и назначил проверку на основании ст.10, 27 закона о «О прокуратуре РФ».
Указанные ситуации не редкость, поэтому есть необходимость анализа для выработки единого мнения адвокатского сообщества в отношении подобных действий суда и прокуратуры.
По моему мнению, сама ситуация, когда в отношении адвоката по конкретному уголовному делу прокурором (стороной обвинения) проводится проверка относительно форм, методов и добросовестности адвоката при осуществлении защиты его доверителя – абсурдна.
Несмотря на наличие у одной стороны (обвинения) государственных властных полномочий и отсутствия таковых у другой (защиты), теоретически они равноправны (ст.15 УПК РФ). Данное равенство – основополагающий принцип при осуществлении правосудия. Поскольку обе примерные ситуации вытекают из уголовно-процессуальной ситуации при взаимоотношении адвоката-защитника и доверителя-обвиняемого по уголовному делу, то приоритет уголовно-процессуального закона над всеми другими (в том числе и отраслевым законом о прокуратуре) очевиден (ст.7 УПК РФ). Между тем, во втором из приведённых примеров суд, применив нормы закона «О прокуратуре РФ» вопреки уголовно-процессуальному принципу состязательности сторон, наделил орган прокуратуры (т.е. сторону обвинения) контрольно-надзорными полномочиями в отношении адвоката (стороны защиты) по уголовному делу, чем нарушил баланс отношений защиты и обвинения. В первом примере, инициировав проверку фактически в отношении адвоката, орган прокуратуры также руководствовался не нормами УПК РФ, а законом «О прокуратуре РФ».
Очевидно, что и в том и в другом случае орган прокуратуры и суд поступили неправильно, т.к. обвинение вмешалось во взаимоотношения адвоката и доверителя по уголовному делу (т.е. в профессиональную деятельность адвоката) при явном отсутствии в заявлениях последнего обвинения адвоката в совершении деяний, содержащих признаки состава преступления (что могло повлечь проверку на предмет возбуждения уголовного дела или отказа в возбуждении дела), а касающиеся лишь добросовестности адвоката при осуществлении защиты в рамках уголовного дела.
Другой вопрос – как должен был поступить орган прокуратуры и суд в приведённых выше примерных ситуациях? Ведь чтобы приговор был законным и обоснованным (во втором примере), как того требует уголовно-процессуальное законодательство, любое заявление подсудимого должно быть исследовано и получить соответствующую оценку. Тем более, заявление подсудимого о пороке воли при даче признательных показаний в присутствии адвоката в стадии предварительного расследования при последующем отказе от них в суде. Если нельзя допросить адвоката в судебном заседании, нельзя опросить его в рамках прокурорской проверки – как проверить заявление подсудимого, имеющее значение для правильного разрешения дела? Возможно, в данной ситуации необходимо руководствоваться законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и инициировать проверку в рамках дисциплинарного производства органами адвокатского сообщества. При таких обстоятельствах не будет нарушен баланс между обвинением и защитой и будут проверены доводы доверителя о неправомерных действиях адвоката. Другое дело – соотносимость сроков рассмотрения уголовных дел и физической возможности органов адвокатской палаты по своевременному рассмотрению подобных обращений, поскольку и без этого жалоб и сообщений в отношении адвокатов поступает немало. Но это отдельная тема.
В первом примере, орган прокуратуры в конечном счёте направил представление в отношении адвоката за отказ от дачи объяснения в адвокатскую палату. Между тем, он должен был изначально оставить жалобу без удовлетворения, с разъяснением её автору возможности обращения в органы адвокатского сообщества либо переадресовать жалобу в уполномоченный орган юстиции по Ставропольскому краю на предмет внесения представления в адвокатскую палату о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката, поскольку доводы жалобы касались лишь отношений доверитель-адвокат (т.е. профессиональной деятельности адвоката), не содержали признаков состава преступления или административного правонарушения, соответственно - не являлись предметом прокурорского надзора. А жалобы в отношении адвокатов по вопросам их профессиональной деятельности могут рассматривать только органы адвокатского сообщества, в соответствии с ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (ст. 18 ч.1 – запрет на вмешательство в адвокатскую деятельность, ч.2 ст.4, ст.ст. 31, 33) и Кодексом профессиональной этики адвоката. Допустимые поводы для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката указаны в ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката. Представление органов прокуратуры не является допустимым поводом.
Однако, это лишь моё мнение, а прокурорские проверки назначают органы прокуратуры или суд. Поэтому, любого могут вызвать для дачи объяснений. Что делать в таком случае?
Учитывая все вышеизложенное, считаю, что в случае вызова для дачи объяснений в органы прокуратуры по подобного рода заявлениям, связанным лишь с профессиональной деятельностью, адвокат не только вправе не давать объяснений, но и обязан не давать объяснений, поскольку должен хранить адвокатскую тайну (согласно ст. 8 ч.1 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» - адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю) и не может действовать вопреки интересам доверителя (в том числе и бывшего доверителя). В ином случае, адвокат может быть подвергнут дисциплинарным санкциям в соответствие с законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодексом профессиональной этики адвоката. Ведь заявляя подобные претензии хоть и в отношении адвоката, но адресованные суду или органу прокуратуры, доверитель пытается как-то облегчить своё положение обвиняемого или подсудимого по уголовному делу. В данном случае он, как правило, не преследует цель наказать адвоката, навредить ему, а лишь «цепляется за соломинку». В таком случае, давая пояснения об отсутствии указанных в жалобе обстоятельств в противовес позиции доверителя (бывшего доверителя), адвокат нарушает адвокатскую тайну и основной принцип защитника - «не навреди клиенту» (в соответствии с нашим ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и со ст. 9 ч.1 п.1 Кодекса профессиональной этики адвоката – адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя). Ведь прокурорская проверка, в данном случае, не грозит адвокату никакими реальными санкциями ни с профессиональной, ни с общегражданской точки зрения. Угрозы привлечения к уголовной ответственности по ст.308 УК РФ здесь нет из-за отсутствия у опрашиваемого адвоката процессуального статуса свидетеля. Соответственно – нет никакой оправдательной причины для нарушения адвокатской тайны. Естественно - с моральной точки зрения - обидно, если бывший доверитель пишет заведомо неправду и порочит честное имя адвоката. Однако, будучи профессионалом, адвокат обязан быть выше соображений обиды и мелкой мести при осуществлении адвокатской деятельности. В соответствии со ст.4 ч.1 Кодекса профессиональной этики адвоката – адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие их профессии.
Другое дело, когда жалоба направлена доверителем в органы адвокатского сообщества и есть реальная угроза наступления вредных последствий для адвоката в виде дисциплинарных санкций. В данном случае адвокат вправе, защищая себя, выйти за рамки адвокатской тайны в отношении обстоятельств, указанных в жалобе (в соответствии со ст.6 ч.4 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Заканчивая статью, я опять-таки хочу напомнить, что в случае возникновения спорных ситуаций, связанных с адвокатской деятельностью, адвокат вправе обратиться в Совет палаты за разъяснением на предмет того, как поступить именно в его конкретном случае.
 

Адвокат, заведующий АК № 1 СККА г. Невинномысска, член квалификационной комиссии АП СК Трубецкой Никита Александрович

Наш журнал

Свежий номер журнала

Голосование

Вы читаете "Вестник АПСК"




Результаты голосования