Правозаступник Урусов А.И.

В доме недавно открытого Московского окружного суда с ещё не потемневшей золотой надписью у входа « Да правда и милость торжествуют в судах» собирались действующие лица: прокуроры, судьи, присяжные заседатели, потерпевшие, свидетели и адвокаты. Проехала конвойная карета с арестантами.
Новый суд присяжных был долгожданной новостью и на его сессии ходили как на представления. Завсегдатаи и просто любопытные, за¬полнившие зал судебного заседания, с интересом разглядывали молодого защитника, занявшего стол перед скамьёй подсудимых.
Перешёптывались, кому что было известно, о том, что он из родовитой княжеской семьи, закончил Московский университет, участвовал в студенческих волнениях, за это был отчислен с первого же курса, потом поступал вторично и блестяще закончил юридический факультет, что присяжным поверенным он не состоит, а всего лишь — кандидат на соискание должности следователя и по назначению будет участвовать в процессе.
Ироническая складка у губ на крупном лице князя Урусова Александра Ивановича придавала ему несколько высокомерную уверенность в себе. Это было одно из славных русских лиц. и на нём и на всей фигуре лежал отпечаток унаследованного барства и многолетней культуры, как это тонко подметил судебный летописец той эпохи А.Ф. Кони. В его движениях и жестах проглядывалось изысканное воспитание европейски-образованного человека.
Слушалось дело по обвинению Марфы Волоховой, обвиняемой в убийстве своего мужа в августе 1866 года. Она сама категорически отрицала свою вину. И подозрения основывались на противоречивых косвенных уликах.
С самого начала судебного разбирательства большое впечатление произвёл его голос, приятный высокий баритон, речь звучала размеренно спокойно с тонкими модуляциями.
Своё обращение к присяжным Урусов А.И. начал с того, чего от него, как новичка, никто не ожидал, с активного, даже ядовитого противодействия обвинителю:» Искусная в высшей степени речь товарища прокурора, основанная преимущественно на предположениях...»
Выслушав замечание на некорректность по отношению к коллеге, Урусов А.И. продолжал:» Господин товарищ прокурора в своей речи сгруппировал факты таким образом, что все сомнения делаются как бы доказательствами. Он озарил таким кровавым отблеском все улики, что мне приходится сознаться, что вы, господа присяжные, должны были склониться несколько в его сторону ...Господин товарищ прокурора опирается преимущественно на косвенные улики. Первой уликой он представляет народную молву. Господин товарищ прокурора говорит, что народный голос
редко ошибается; я думаю наоборот. Народный голос есть воплощённое подозрение...»
А.Ф. Кони был на этом заседании и как всегда глубоко и профессионально заинтересовано описал это событие:» Им овладело вдохновение судебной борьбы, развитое и обострённое глубоким убеждением в правоте дела. Это слышалось, это чувствовал ось... его лицо засветилось внутренней красотою, а сознание своей силы и влияния на слушателей окрылило Урусова, и речь его летела, широко развиваясь и блистая яркими вспышками находчивости и остроумия...Когда подсудимая была объявлена свободной, публика дала волю своему восторгу. Волохову окружили, давали ей деньги, поздравляли. На Урусова сыпались ласковые слова , приветы, к нему протягивались руки, искавшие его рукопожатия, и я сам видел простых людей, целовавших его руку.»
На следующий день вся Москва говорила о блестящем успехе А.И. Урусова, посыпались предложения и в том числе из провинции. Он сразу занял одно из первых мест в Московской адвокатуре, наряду с Ф.Н. Плевако.
Охотно он брался за политические дела, проводил защиту лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности за религиозные убеждения, в период реакции - в 80 годах- во время еврейских погромов выступал по этой категории дел в качестве гражданского истца.
Успешно защищал он некоего Леона Блуа, обвинявшегося по уголовному делу в Парижском суде, в мантии адвоката, и, разумеется, на великолепном французском языке.
Другой известный присяжный поверенный Андреевский С.А. назвал А.И. Урусова создателем литературного языка защитительной речи:» Каждая фраза, сказанная Урусовым, читалась в газетах как новое слово. Он был не из тех адвокатов, которые делаются известными только тогда, когда попадают в громкое дело. Нет, он был из тех, которые самое заурядное дело обращали в знаменитое одним только прикосновением своего таланта. Оригинальный ум, изящное слово, дивный голос, природная ораторская сила, смелый, громкий протест за каждое нарушенное право защиты, пленительная шутливость, тонкое остроумие - всё это были такие свойства, перед которыми сразу преклонялись и заурядная публика, и самые взыскательные ценители.»
Председательствуя в судах, А.Ф. Кони мог наблюдать как А.И. Урусов изучал дело во всех подробностях, систематически разлагая доказательства на отдельные группы по их значению и важности:» Он любил составлять для себя особые таблицы, на которых в концентрических кругах бывали изображены улики и доказательства. Тому, кто видел такие таблицы перед заседанием, было ясно при слушании речи Урусова как он переходит в своём анализе и опровержениях постепенно от периферии к центру обвинения, как он накладывает на своё полотно сначала фон, потом лёгкие контуры и затем постепенно усиливает краски».
В своей речи в защиту Дмитриевой А.И. Урусов, говорил о достоинствах института присяжных:» Есть одно чувство, господа присяжные заседатели, которое как бы воочию перед вашими глазами , словно возвышалось над этим уголовным процессом, чувство величественное и гордое - это чувство общечеловеческого равенства, равенства, без которого нет правосудия на земле».
Теоретически А.И. Урусов ставил суд присяжных очень высоко, говорил А.Ф. Кони, но не верил в его непогрешимость и приписываемый ему здравый смысл. И только тогда, когда был согласен с приговором, в противном случае в речах он нередко при снисходительстве председательствующего просто поучал присяжных, а в кассационных жалобах едко критиковал не всегда удачные ответы присяжных на поставленные вопросы.
А.Ф. Кони писал по этому поводу:» В его речах к присяжным всегда сквозило широкое образование человека, знакомого в главных чертах с правовыми вопросами, который популяризировал свой взгляд на дело в целях влияния на собравшихся перед ним случайных людей, к низшей степени разнообразного развития которых он искусно приноравливал изложение хода своего мышления».
Но при всех особенностях его противоречивой натуры, отмечал А.Ф. Кони, А.И. Урусов никогда не опускался до предательства правосудию, когда защита преступника обращается в оправдание преступления, причём потерпевшего и виновного , искусно извращая перспективу дела, заставляют поменяться ролями. И никогда не старался вопреки интересам обвиняемого возбудить шумное внимание к своему имени и иногда сам суд присяжных обратить в средство для своих рекламных целей. Он не искал громких и сенсационных дел, они искали его.
«Основным свойством судебных речей Урусова- писал А.Ф. Кони была выдающаяся рассудочность. Отсюда чрезвычайная логичность всех его построений, тщательный анализ данного случая с тонкою проверкой удельного веса каждой улики или доказательства, но вместе с тем отсутствие общих начал или отвлечённых положений .В некоторых случаях он дополнял свою речь каким-либо афоризмом или цитатой, как выводом из разбора обстоятельств дела...
Он был искусный мастер блестящих характеристик действующих лиц и породившей их общественной среды...Наряду с такими характеристиками блистал его живой и подчас ядовитый юмор, благодаря которому перед слушателями, как на экране волшебного фонаря, трагические и мрачные образы сменялись картинками, заставляющими невольно улыбнуться над человеческой глупостью и непоследовательностью. Остроумные выходки Урусова иногда кололи очень больно, хотя он всегда знал в этом отношении чувство меры. Логика доказательств, их генетическая связь увлекли его и оживляли его речь».
Участвуя в знаменитом Нечаевском политическом деле, А.И. Урусов, находясь затем в Швейцарии, настаивал на том, чтобы Нечаева как политически преследуемого не выдавали России.
За это он поплатился многолетней административной ссылкой, и после её отбытия не был допущен в адвокатуру. А.И. Урусов одно время находился в прокурорском надзоре. И за это его потом укорял А.Ф. Кони, что находясь на государственной службе в иерархической подчинённости он утратил внутреннюю свободу адвоката. И когда он через несколько лет вновь был принят в сословие присяжных поверенных, этот опыт принёс много разочарований и ничего не дал для развития таланта.
А когда товарищ прокурора Петербургского окружного суда С.А.Андреевский отказался быть обвинителем по делу Веры Засулич, за что был уволен из прокуратуры, но... принят в присяжные поверенные, А.Ф. Кони написал ему ободряющее письмо:» ...Не унывайте, мой милый друг, и не падайте духом. Я твёрдо убеждён, что Ваше положение скоро определится и будет блистательно. Оно даст Вам свободу и обеспечение- даст Вам отсутствие сознания обидной подчинённости всяким ничтожным личностям. Я даже рад за Вас, что судьба вовремя выталкивает Вас на дорогу свободной профессии. Зачем она не сделала этого со мной 10 лет тому назад?»
( Поэтому не без оснований звучат и сейчас в адвокатской среде требования не принимать в коллегию бывших работников полиции, ФСБ и даже прокуратуры, так как они отравлены властью и у них не развит вольнолюбивый дух и свободомыслие адвоката).
Не мог не попробовать себя князь А.И. Урусов, обладающий такими гуманитарными талантами, и в литературе. Он постоянно сотрудничал в «Библиотеке для чтения», издаваемой П.Д.Боборыкиным, в «Русских ведомостях», в «Порядке» и др.
Старость А.И. Урусова была печальна. Подкравшийся недуг лишил его остойчивости в ногах и слуха. И сжал его в объятиях жестоких мучений, по сочувственному замечанию А.Ф. Кони, заставляя этого человека, так любившего жизнь, жадно ждать смерти как «небытия».
«Мы живём в серое время: -говорил А.Ф. Кони - серые, лишённые оригинальности люди действуют вокруг нас и своею массой затирают многих выдающихся людей. Но эта полоса должна пройти! Урусов и Плевако были для своих современников людьми, показавшими, какие способности и силы может заключать в себе природа русского человека, когда для них открыт подходящий путь. Провидение ведёт нашу родину дорогою тяжких испытаний, но пути к проявлению сил и способностей понемногу все таки расширяются. Поэтому должны, не могут не явиться новые их носители!»

Адвокат адвокатской конторы №1 г. Георгиевска
Юрий Каширин

 

Наш журнал

Свежий номер журнала

Голосование

Вы читаете "Вестник АПСК"




Результаты голосования