Для прокурора интересы поддержания обвинения выше интересов законности?

Хотелось бы рассмотреть вопрос о том, каким образом ведут себя прокуроры при заявлении стороной защиты ходатайств об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, и каким образом они должны себя вести?
В соответствии с ч. 3 ст. 37 УПК РФ: «В ходе судебного производства по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность».
В силу ч. 3 ст. 88 УПК РФ: «Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе».
С учетом требований ч. 3 ст. 119 УПК РФ: «Правом заявить ходатайство в ходе судебного разбирательства обладает также государственный обвинитель».
Согласно Приказа Генерального прокурора РФ Чайка Ю.Я. № 136 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия: «1.9. Осуществляя надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, добиваться соблюдения требований ч. 3 ст. 7 и ст. 75 УПК РФ о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением установленного законом порядка. 1.12. При утверждении обвинительного заключения изучать соответствие выводов следователя установленным в ходе расследования обстоятельствам дела, правильность квалификации содеянного, соблюдение уголовно-процессуальных норм при производстве следственных действий, соответствие имеющихся в деле процессуальных документов требованиям УПК РФ.
При выявлении в уголовном деле доказательств, полученных с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства, в соответствии с ч. 3 ст. 88 УПК РФ выносить мотивированное постановление о признании таких доказательств недопустимыми и об исключении их из обвинительного заключения».
Как следует из постановления Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004г. № 13-П, прокурор, поддерживая обвинение от имени государства по уголовному делу, должен подчиняться предусмотренному УПК РФ порядку уголовного судопроизводства ч.2 ст. 1, следуя назначению и принципам уголовного судопроизводства, закрепленным кодексом. Онобязан всеми имеющимися в его распоряжении средствами обеспечить охрану прав и свобод человека и гражданина (ст.11), исходить в своей профессиональной деятельности из презумпции невиновности (ст. 14), обеспечивать обвиняемому право на защиту (ст. 16), в силу которых обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения.
Согласно ст. 40.4 Федерального закона от 17 января 1992г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» (Присяга прокурора): «Посвящая себя служению Закону, торжественно клянусь, свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, законы и международные обязательства Российской Федерации, не допуская малейшего от них отступления; непримиримо бороться с любыми нарушениями закона, кто бы их ни совершил, добиваться высокой эффективности прокурорского надзора и предварительного следствия; активно защищать интересы личности, общества и государства; чутко и внимательно относиться к предложениям, заявлениям и жалобам граждан, соблюдать объективность и справедливость при решении судеб людей».
В соответствии с Кодексом этики прокурорского работника (приказ Генерального прокурора РФ от 17.03.2010 г. № 144): «Прокурорский работник в служебной и во внеслужебной деятельности обязан 1.1. Неукоснительно соблюдать Конституцию Российской Федерации, Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации», федеральные конституционные законы и федеральные законы, а также иные нормативные правовые акты, нормы международного права и международных договоров Российской Федерации, руководствоваться правилами поведения, установленными настоящим Кодексом, Присягой прокурора (следователя), и общепринятыми нормами морали и нравственности, основанными на принципах законности, справедливости, независимости, объективности, честности и гуманизма. 2.1.2. Непримиримо борется с любыми нарушениями закона, кем бы они ни совершались, своевременно принимает эффективные меры к защите охраняемых законом прав и свобод человека и гражданина, а также интересов общества и государства, добивается устранения нарушений закона и восстановления нарушенных прав».
В соответствии со ст. 21 ч. 1 Федерального Закона «О прокуратуре РФ»: «Предметом надзора являются соблюдение Конституции Российской Федерации и исполнение законов, действующих на территории Российской Федерации, федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций».
Часть 2 ст. 50 Конституции РФ, при осуществлении правосудия, не допускает использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
Прокуратура Российской Федерации определила участие прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами как одно из приоритетных направлений в деятельности органов прокуратуры, прокурор в уголовном процессе является гарантом соблюдения прав и законных интересов лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства.
По смыслу приведенных правовых норм, в случае выявления доказательств, полученных с нарушением закона, прокурор (государственный обвинитель) не вправе, а обязан признать данное доказательство недопустимым либо ходатайствовать об этом перед судом.
А если стороной защиты заявлено мотивированное и обоснованное ходатайство об исключении доказательств, то у прокурора не имеется законных оснований возражать против такого ходатайства.
При этом у прокурора имеется конституционная обязанность по исключению недопустимых доказательств.
Что же мы имеем в реальности?
При заявлении стороной защиты ходатайств об исключении дефектных доказательств, прокурор всегда возражает. В редких случаях соглашается, когда ставится вопрос об исключении малозначительного доказательства, не влияющего на доказанность вины подсудимого.
Если суд исключает доказательство или группу доказательств, что влечет изменение обвинения или чего хуже вынесение оправдательного приговора, то прокурор автоматически вносит кассационное представление на такой судебный акт.
Изучение автором более 300 судебных актов Верховного Суда РФ показало, что ни в одном случае государственный обвинитель не заявил ходатайства об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, как — будто закон органами следствия и дознания никогда не нарушался, суды же по многим из этих дел признавали доказательства недопустимыми.
Примеров сказанному немало. Из практики Верховного Суда РФ:
Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 13 февраля 1996 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 8. с. 10-11 (Бюллетень Верховного Суда РФ, № 8, 1996г.).
Постановление № 969 п-02 по делу Протасова (Бюллетень ВС РФ № 12 декабрь 2003г., с.20)
Определение Верховного Суда РФ от 31 января 2006г.Дело N 30-Д05-08.
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18 августа 2004г. № 41-О 04-8СП(Бюллетень ВС РФ, № 1, январь 2006г., с.25)
Надзорное постановление Верховного Суда РФ от 11 декабря 2007г. № 89-Д07-30.
Кассационное определение Верховного Суда РФ от 18 апреля 2006г. Дело N 74-о06-4СП
Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 13 февраля 1996 г. по делу Каменева (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996г.).
Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 14 июля 1999 г. (Бюллетень Верховного Суда РФ.2000.№5. с.3-5)
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ 14 мая 1997. Бюллетень Верховного Суда РФ.№ 11. 1997г.
Постановление Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ № 232п2002 по делу Шенгафа. (Бюллетень ВС РФ, № 12, декабрь 2002г., с.10) и другие.
Если же кто-то имеет иную точку зрения, то пусть проанализирует деятельность любой из районных (городских) прокуратур России за последний год либо годы по следующим позициям: сколько мотивированных постановлений внес прокурор в следственный орган о признании доказательств, полученных с нарушением закона; сколько раз прокурор возвращал уголовное дело следователю в порядке ст.221 УПК РФ с указанием на допущенные нарушения при получении доказательств и самое главное: сколько раз в судах при рассмотрении дела по существу государственные обвинители заявляли ходатайства об исключении доказательств. Убежден, что статистика окажется достаточно убедительной и не в пользу прокурорских работников.
Противники высказанной точки зрения могут сделать ошибочный вывод: раз прокуроры о нарушениях не заявляют, значит, таких нарушений следственные органы не допускали.
Однако такой вывод может убедить только неискушенного слушателя. Судьи и представители стороны защиты ежедневно в судах сталкиваются с массовыми нарушениями УПК РФ со стороны следователей при получении доказательств.
Предполагается, что прокурором на стадии утверждения обвинительного заключения допустимость доказательств, имеющихся в уголовном деле, проверена и поэтому в ходе суда на нем лежит обязанность отстоять допустимость имеющихся в уголовном деле доказательств.
Между тем, в ходе судебного разбирательства могут быть вскрыты такие нарушения процессуальных норм, о которых прокурору при утверждении обвинительного заключения не могло быть известно либо которые прокурор попросту просмотрел. Прокурор по объективным причинам может не обнаружить недопустимые доказательства, так как составленные следователем и имеющиеся в деле документы должны быть проверены не путем их прочтения, а в результате непосредственного, всестороннего и объективного судебного разбирательства. Так, в уголовном деле может находиться протокол допроса свидетеля, оформленный с внешним соблюдением процессуальных норм и имеющий подписи допрашиваемого, но только в результате судебного исследования доказательств можно было обнаружить, что протокол подписан не допрашиваемым, а иным лицом, что и повлечет его исключение из доказательств.
Сложившаяся обвинительная позиция иногда объясняется ложно понятыми интересами состязательности сторон в суде: если защита что-то просит, то обвинение должно обязательно возражать.
Не учитывается, что в процессуальном положении защитника и прокурора имеются принципиальные отличия.
Если первый не вправе занимать по делу позицию вопреки воле своего доверителя (ст. 6 ч. 4 п. 3 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ») даже независимо от законности осуществляемого уголовного преследования, то последний, т.е. прокурор, свою процессуальную позицию должен строить строго в соответствии с предписаниями закона, он не вправе согласно ч. 3 ст. 37 УПК РФ поддерживать незаконное или необоснованное обвинение.
Однако на практике мы сталкиваемся с ситуациями, когда государственный обвинитель старается не занимать позицию вопреки воле прокурора, утвердившего обвинительное заключение.
К сожалению, именно усилиями государственного обвинения восполняются недопустимые доказательства и нейтрализуются последствия допущенных нарушений.
Так, нередко государственные обвинители пытаются допросами свидетелей (сотрудников милиции, понятых и т.д.) восполнить то, что не было отражено в протоколах следственных или процессуальных действий.
В этой связи представляет интерес позиция Верховного Суда РФ, изложенная в кассационном определении от 18 апреля 2006 г. № 74-о06-4СП: «Доводы кассационного представления о том, что следователь прокуратуры мог бы пояснить суду, желал ли А. в момент получения от него объяснений воспользоваться услугами защитника и разъяснялось ли ему право иметь защитника на стадии проверки сообщения о преступлении, обоснованными признать нельзя. Указание о разъяснении прав подозреваемому или обвиняемому лицу, согласно требованиям уголовно-процессуального закона, должно содержаться в протоколах соответствующих следственных действий, составленных лицом, производящим допрос лица».
В связи с изложенным, основываясь на сложившейся судебной практике, вынуждены констатировать, что прокурорские работники чаще всего не выполняют свои процессуальные обязанности и препятствуют стороне защиты и суду в реализации важного конституционного положения об исключении недопустимых доказательств. Делают они это по вполне понятым причинам: интересы поддержания обвинения чаще превалируют над интересами соблюдения законности.
Сами прокурорские работники в этом не повинны, они вынуждены так поступать, опасаясь персональной ответственности за результаты рассмотренных дел. Ведь ходатайство об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, заявленное прокурором, будет удовлетворено судом, что может привести в дальнейшем либо к отказу от поддержания обвинения либо к вынесению оправдательного приговора.
Поэтому заявленные стороной защиты ходатайства об исключении доказательств, государственные обвинители воспринимают не как обычные процессуальные действия, а как угрозу их (прокуроров) привлечения к дисциплинарной ответственности, и не удивительно, что они возражают.
Такая практика поведения прокуроров доказывает, что созданная законодателем система функционирования стороны обвинения требует принципиально новых подходов. Станет возможным вернуть прокуратуру в правовое поле в том случае, если исключение доказательств, отказ от обвинения, изменение обвинения, вынесение оправдательного приговора не будет восприниматься как чрезвычайная ситуация, требующая обязательного наказания виновных лиц.

Нвер ГАСПАРЯН,
адвокат, член квалификационной комиссии АП Ставропольского края

 

Наш журнал

Свежий номер журнала

Голосование

Вы читаете "Вестник АПСК"




Результаты голосования