Как Верховный Суд РФ похоронил аудиозапись судебного заседания

Сегодня случайно в консультанте наткнулся на свежее кассационное определение Верховного Суда РФ, которое если не убило, то точно ранило своей правовой «оригинальностью». Привожу главные судейские изыскания.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 22 июня 2011г. в составе председательствующего Нестерова В.В., судей Безуглого Н.П. и Шалумова М.С., рассмотрев кассационную жалобу осужденного К. на приговор Свердловского областного суда с участием присяжных заседателей от 25 апреля 2011г., по которому К. осужден по ст.297ч.1 УК РФ к штрафу в размере 10 000 рублей вынесла кассационное определение №45-О-11-63сп.:
Согласно показаниям С. по данному делу, в судебном заседании 24 августа 2010 г. он был защитником Н. и вел аудиозапись процесса на свой мобильный телефон. Его заинтересованность в исходе дела судом не проверена.
Таким образом, из показаний З. и С. следует, что он во время апелляционного рассмотрения дела самостоятельно производил аудиозапись процесса на свой мобильный телефон, в последующем просил приобщить компакт-диск с записью к материалам дела, рассмотренного 24 августа, в качестве доказательства. З. с разрешения председательствующего использовала данную запись при изготовлении протокола судебного заседания.
В соответствии с ч.5 ст.241 УПК РФ лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Однако законом не предусмотрено приобщение этих записей к материалам дела.
В то же время, согласно ст.259 УПК РФ, для обеспечения полноты протокола судебного заседания при его ведении секретарем могут быть использованы технические средства, в том числе и аудиозаписывающая аппаратура. В этом случае делается отметка в протоколе судебного заседания, а материалы аудиозаписи прилагаются к материалам уголовного дела.
По смыслу названных норм уголовно-процессуального закона, в их взаимосвязи, доказательственное значение имеет лишь такая аудиозапись, которая получена в результате применения технических средств самим судом, а не другими участниками процесса, которым право вести аудиозапись предоставлено законом лишь для обеспечения их собственных процессуальных прав и использования при реализации этих прав.
Удовлетворив ходатайство стороны обвинения и предоставив присяжным заседателям для прослушивания часть аудиозаписи судебного заседания от 24 августа 2010г., суд не исследовал вопрос о допустимости данного доказательства, не учел вышеуказанных требований уголовно-процессуального закона.
При таких обстоятельствах нельзя признать, что судом первой инстанции были приняты исчерпывающие меры по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, ограждению присяжных заседателей от какого-либо незаконного воздействия и обеспечению объективности и беспристрастности коллегии присяжных заседателей и вынесенного ими вердикта.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.377, 378, 388 УПК РФ,
Определила:
Приговор Свердловского областного суда с участием присяжных заседателей от 25 апреля 2011г. в отношении К. отменить и дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд со стадии предварительного слушания.
Не собираюсь вникать в существо настоящего уголовного дела и оценивать законность вынесенных судебных решений, гражданина К. поздравляю с отменой обвинительного приговора. В вынесенном кассационном определении меня интересует лишь правовая позиция ВС РФ относительно статуса аудиозаписи.
Судьи Верховного Суда РФ Нестеров В.В., Безуглый Н.П. и Шалумов М.С., неожиданно решили, что право вести аудиозапись предоставлено законом лишь для обеспечения их собственных (стороны) процессуальных прав и использования при реализации этих прав.
Хотелось бы спросить у разработчиков этой идеи: для обеспечения каких собственных процессуальных прав предоставлено право ведения аудиозаписи, если последняя не может быть использована как доказательство? Как понимать фразу «для обеспечения их собственных процессуальных прав»? Разве у стороны защиты имеются собственные процессуальные права?
Было бы понятна правовая позиция, в соответствии с которой аудиозапись, представленная сторонами должна быть оценена судом в соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности и лишь тогда приобщена к делу в качестве доказательства. Но ведь триумвират в составе Нестерова В.В., Безуглого Н.П. и Шалумова М.С. и такой возможности не допускают, по их мнению, любая аудиозапись, полученная участниками процесса, не может иметь доказательственного значения, а вот, если аудиозапись получена судом — это совсем другое дело!
А как быть с ч. 2 ст. 84 УПК РФ (Иные документы как вид доказательств): «Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото и киносъемки, аудио и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст. 86 УПК РФ». Статьей 86 УПК РФ предусмотрено собирание доказательств, в том числе и защитником.
Всем казалось, что ч.5 ст. 241 УПК РФ, введена ФЗ от 8 декабря 2003г. № 161 ФЗ, для того, чтобы стороны обвинения либо защиты имели возможность легально вести аудиозапись хода судебного разбирательства, чтобы затем использовать эту аудиозапись в качестве доказательства при подаче замечаний к протоколу судебного заседания и самое главное – пресечь массовые фальсификации протоколов судьями, чтобы помочь судьям кассационных инстанций проверить, что же на самом деле происходило в суде 1 инстанции.
Теперь выяснилось, что аудиозапись, которую ведут стороны в судебном процессе, доказательством быть не может, хотя вести такую запись по-прежнему разрешается, но только теперь не ясно, для чего же?
Наверное, законодатель ввел ч.5 ст. 241 УПК РФ для того, чтобы подсудимые и их защитники, а равно прокуроры в начале 21 века приобщились к достижениям научно-технического прогресса и могли ими пользоваться в своей повседневной жизни, научились включать и выключать диктофоны и иные записывающие устройства, а в свободное от работы время прослушивали перипетии судебных заседаний исключительно для собственных интересов, чтобы себя чем-нибудь занять.
Но у Кассационного определения имеется и обратная сторона, которая на первый взгляд кажется не очевидной.
Верховный суд РФ признал недопустимым доказательством аудиозапись хода судебного разбирательства, которую вел защитник, именно как доказательство совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 297 УК РФ (неуважение к суду). При этом данная аудиозапись была получена защитником в ходе рассмотрения другого уголовного дела. Этим самым была дана негативная правовая оценка различного рода аудио и видео записям, которые часто производят заинтересованные лица (обвиняемые, потерпевшие и т.д.). Т.е. данная аудиозапись не оценивалась с точки зрения полноты записей протокола судебного заседания и использовалась не в этих целях.
К сожалению, судьи ВС РФ в своем определении эту принципиальную грань не провели и сделали категоричный вывод о том, что доказательственное значение имеет лишь такая аудиозапись, которая получена в результате применения технических средств самим судом.
Мы часто критикуем суды 1-ой инстанции за явное игнорирование Закона, но ведь нижестоящие судьи вынуждены ориентироваться на их рукотворные произведения. Если завтра Ваши аудиозаписи хода судебного разбирательства не приобщат к материалам уголовного дела, не удивляйтесь, это значит, что судьи поняли вынесенное Кассационное определение в своих собственных интересах.

Нвер ГАСПАРЯН,
адвокат, член квалификационной комиссии АП Ставропольского края
 

Наш журнал

Свежий номер журнала

Голосование

Вы читаете "Вестник АПСК"




Результаты голосования